Archikultura

Интервью

Японский городовой

Художник во втором поколении Гаяна Матевосян — обладательница весьма широкого спектра интересов. Она преподает японскую каллиграфию, режиссирует и рисует живописные скетчи городской среды. Гаяна поделилась основными этапами своего творческого пути.

У Вас в профиле сказано, что вы режиссер и мультипликатор на студии «Узбекфильм». Как вы пришли к этому?

Да, я работаю режиссером на государственной студии мультфильмов. Сейчас эта организация отделилась от «Узбекфильма» и действует самостоятельно. В свое время я окончила институт по курсу художник-постановщик кино и телевидения. На втором курсе мой преподаватель, художник Бабур Исмаилов, взял меня на практику в мультипликационную студию. Я работала там, параллельно учась, и после получения диплома поступила штатным сотрудником и до сих пор им являюсь. Я буквально прошла все стадии — от художника «на подхвате» до режиссёра. Участвовала в анимационных фестивалях, мастер-классах известных мэтров, даже была членом анимационного жюри на международном кинофестивале.

Что Вам интересно как режиссеру?

Режиссеру должно быть интересно все. Ему не может нравиться только что-то одно. Он не может постоянно делать программы о кулинарии, потому что только эта тема ему нравится. Мне интересны самые разные темы, и каждую из них я стараюсь раскрыть максимально. А анимация такая вещь, что ты должен быть «один за всех». Ты и художник, и режиссер, то есть ты – это все. 

Какова основная сфера Вашей деятельности?

Художественная. Эти сферы всегда параллельны и не мешают друг другу. Когда ты занимаешься режиссированием анимации, ты в любом случае участвуешь в процессе и как художник. Работа на телевидении, безусловно, занимает много времени, но и на рисование время всегда находится.

Также вы занимаетесь каллиграфией. Давайте определим разницу между каллиграфией и леттерингом.

Леттеринг — это создание букв или создание буквенной надписи как композиции или как рисунка. Это может быть отдельным видом декора и искусства в целом, без преувеличения. А каллиграфия — это почерк, надпись и часть какой-то общей концепции. Леттеринг же — целый сюжет. В каллиграфии важно изучить технические моменты, для того чтобы в дальнейшем разбирать каждый шрифт по частям и суметь его воспроизвести. В леттеринге же больше полета фантазии, креатива и порой нужно уметь отказаться от теории в пользу стиля автора. Эти направления в чем-то схожи, но все равно разные.

У Вас возникла любовь к японской каллиграфии, когда Вы начали изучать японский язык, или наоборот? Давайте осветим Вашу преподавательскую деятельность. Как Вы пришли к каллиграфии?

Я изучала японский язык в японском центре и параллельно занималась японской каллиграфией. В институте я окончила отделение «художник-постановщик на телевидении» и параллельно несколько лет работала с клипмейкером Баходыром Юлдашевым, я делала для него декорации. Он всегда придумывал что-то интересное, никогда не скупился и всегда осуществлял свои замыслы по максимуму. Мы строили все — от Луны до старых чердаков и тюрем. Однажды он принялся за съемки фильма на японскую тематику — про историю японского военнопленного. Очень серьезная тема. Он снимал фильм в Узбекистане, у озера Айдаркуль, а в павильоне «Узбекфильма» я воссоздавала улочки японского города 60-х годов. Там был асфальт, машины, гостиницы, кафе. И конечно мы работали с японским центром, потому что множество надписей требовали уточнения. Мы приглашали специалистов, и я сама также ходила в японский центр обучения. В центре потрясающая библиотека, много книг по искусству. Во время знакомства со всем этим и появилось желание заняться японским языком, параллельно я приступила и к освоению каллиграфии. В центре ежегодно проводился конкурс по каллиграфии, победительницей которого я однажды стала. После этого мой педагог часто стала приглашать меня преподавать в группах начинающих, а после ее отъезда я стала преподавать в центре и продолжаю делать это вот уже почти 10 лет.

 

Так, как я художник, я не могла пройти мимо традиционной японской живописи тушью. Много занималась, изучала этот стиль. Ездила в Москву в школу восточной живописи знакомиться с коллегами, набираться полезных впечатлений. Три года назад открыла свою группу по изучению Суми-е, сейчас есть постоянные ученики, которые занимаются на протяжении всего этого времени. Делала персональные выставки, и с учениками.   Сейчас мы готовим проект совместно с «Обществом дружбы Узбекистан-Япония», членом которого я являюсь. Цель проекта — показать японцам наш национальный колорит в привычном для них стиле Суми-е. Именно эти работы я представила на своей недавней выставке в Галерее изобразительного искусства Узбекистана.

Любовь к Хаяо Миядзаки тоже появилась в то время?

Я не могла не влюбиться в его творчество как аниматор. Есть миллионы классных режиссеров. Мы посещали различные мастер-классы и фестивали. До Миядзаки не добрались, но его фильмы — это классика анимации. И потом, он использует именно рисованную анимацию. Он показал, что неважно, чем ты рисуешь и как ты рисуешь, важно то, что ты можешь сделать по-настоящему классный и качественный продукт любыми средствами. Неважно, рисуешь ты от руки или на компьютере. В моих лекциях переплетаются темы о культуре Японии и каллиграфии. Так и появился цикл лекций по японскому искусству, об истории, о культуре и в том числе о Миядзаки. Я могу о нем рассказать именно как аниматор, который освоил эту профессию.

Расскажите немного о ваших зарисовках города.

Это как эссе, зарисовки настроения. Я взяла термин «дзуйхицу» (переводится как «вслед за кистью»), потому что, когда ты рисуешь скетчи, ты не рисуешь серьезно, нет никакой философии, просто запечатлеваешь момент. Вот ты поймал хорошее освещение, вот классная улица, что-то красиво стоит. Ты рассказываешь о том, что тебя окружает, не задумываясь о серьезной основе. Это просто дневник. Я вижу эту улицу, я ее рисую. Я сохраняю Ташкента в своей памяти. Поэтому я взяла этот термин, который показывает направление. Но он не определяет стиль рисования, это литературный термин. Моя выставка в Галерее изобразительного искусства Узбекистана так и называлась «Дзуйхицу» («Вслед за кистью»). Я стала рисовать иллюстрации не только потому, что появилось время и желание, но (главная мысль!) ещё чтобы запечатлеть тот Ташкент, который уходит. Он хоть местами старый, но мне очень нравится. Это наша часть жизни, чьи-то воспоминания. Мир меняется вокруг, (а у нас особенно быстро!) и хочется запечатлеть вещи такими, какие они сейчас. Мой отец в своё время нарисовал панораму Муйнакского залива тех времён, когда там ещё было море. Все прибрежные здания, и всё, что и как было в те времена. Недавно я подарила эту работу музею экологии в Муйнаке, теперь это реликвия, так, как и моря нет, и город изменился до неузнаваемости. А история осталась в рисунке.

Смотрите также:
Некривое зеркало
Архисегодня

Некривое зеркало

Как художник из США построил зеркальный дом.

Камень, дерево, бумага
Архисегодня

Камень, дерево, бумага

Космические проекты Романа Власова.

По газонам не бегать
Культвещи

По газонам не бегать

Как выглядят кроссовки-кашпо от американской марки Bodega Rose.

Под крышей дома
Интерьер

Под крышей дома

Обустройство квартиры с мансардой в именах, брендах, советах.

Зелёный свет
Интерьер

Зелёный свет

Как украсить дом с помощью растений.

Бэнкси-ака
Архисегодня

Бэнкси-ака

История «Узбекского Бэнкси» и его работ.

Свет, камера, модерн
Графика

Свет, камера, модерн

Постеры Ташкента от дизайнера Александра Фёдорова.

Сольное выступление
Дизайн

Сольное выступление

Как выглядят самые стильные мельницы для соли и перца.

Зов природы
Дизайн

Зов природы

5 домов, возведённых в удивительно красивых природных зонах.